Операция "Подсолнух"
- Отсос! - Отсос.
- Он уходит. Давай! - Мы теряем его.
- Есть рот и нос. - Искусственное дыхание.
Всем двигаться!
Разряд.
Продолжай массаж, искусственное дыхание.
Давай, давай, он уходит.
Разряд.
Ещё массаж.
- Что это? - Что это?
- Это - настоящая тревога, разве нет? - Что это?
Это - не учения.
Что это?..
Мама!
Мама, открой скорей!
Мама!
Привет, Даниле!
Ты не слышишь? Тревога, настоящая тревога!
- Тревога? Я не слышала. - Не удаётся поймать Михали.
Я не слышала.
- Иди, сядь. - Всё занято.
- Я приготовила тебе компот. - Какой компот сейчас?
Мы должны спуститься в бомбоубежище.
Включи телевизор, посмотрим.
В ответ на военные действия Ирана
по всей стране объявлена тревога.
Граждан просят следовать указаниям командования тыла.
15 минут назад в Иране начато приведение в состояние боеготовности
ракет типа "Джихад",
несущих ядерные боеголовки.
Эти ракеты могут достигнуть любой точки Израиля.
Период времени, необходимый на подготовку ракет, составляет полтора часа,
после чего они будут готовы к запуску...
Они собираются сбросить на нас атомную бомбу, мама.
Пойдём, мы должны спуститься в бомбоубежище.
- Не случиться ничего. - Мама, мы сейчас спускаемся в бомбоубежище.
- Даниле... - Там есть...? - Ничего не случиться.
Там есть что-нибудь? Где вода? У тебя здесь есть вода?
- Пойдём. - Возьми компот.
Что это?
Это - архив твоего дяди.
Мне не удалось поймать Михали.
- Конечно, все сейчас пытаются звонить. - Не надо никому звонить.
- Ничего не случится. - Да, если не считать 40 тысяч ракет,
нацеленных на нас Хизбаллой и ХАМАСом,
а теперь ещё и Иран собирается сбросить на нас атомную бомбу.
Но, ты знаешь, что ничего не случиться?
Потому что ты - начальник генштаба и сидишь в убежище.
Дядя Файерберг сказал мне,
что когда я решу, что настало время,
- я должна привести тебя сюда... - Ты не говорила мне.
Ну, вот и пришло время.
Файерберг 1. Пожалуйста.
Все звали его Файерберг. Человек без имени.
В конце концов и я стала называть его Файерберг.
Пожалуйста. Большое спасибо.
У нас осталось полтора часа жизни, и ты хочешь, чтобы мы занимались этим?
Чтобы листали тетради, мама?
Так ты хочешь провести
последние минуты жизни?
Нет, в последние свои минуты
я бы приготовила себе бутерброд с большим количеством колбасы.
Ты прячешь от меня колбасу?
Не холестерин убьёт меня.
А после колбасы я бы прочитала эту тетрадь.
И этим ты займёшься сейчас. Пожалуйста.
- Просто невозможно представить! - Пожалуйста.
"Подготовка трёх первых докторантов
на отделении ядерной физики Иерусалимского университета.
Эфраима, Моше и Гила.
Вступительная беседа в лаборатории
при участии завкафедрой Пастернака и Амирама."
"В итоге мы - два преподавателя на всей кафедре...
Это - первый выпуск и начало исследований в области ядерной физики в Израиле.
Утром я вышел, не представляя, что скажу им.
Только в коридоре мысли прояснились."
"В Кембридже физику называют "экспериментальной философией" -
так я начал -
"потому что ядерная физика пытается разгадать загадки происхождения вселенной.
Путь к диссертации, который вы сейчас начинаете,
имеет вкус плода с дерева познания.
Знания, которые вы приобретёте, поставят вас перед неразрешимой дилеммой.
Они вложат в ваши руки инструменты, которые позволят искоренять и насаждать,
разрушать и создавать.
Это - самое близкое к Богу, что только может быть.
Матери ваши, конечно же, очень разочарованы вами.
Они молились, чтобы вы стали акционерами компании "Эгед".
А вы, что вы решили?
Изучать ядерную физику.
Вы будете учиться у Амирама и Файерберга,
потому что для нас главное качество, а не количество.
Ядро очень малое,
но с него начинается всё.
Желаю удачи!
- Очень приятно. - Гила.
- Откуда вы? - Из Хайфы.
Что теперь?
Хельмут Моль вышел на связь.
- Он хочет встретиться с тобой. - Хельмут Моль?
Этого не может быть.
Он не хотел встречаться с нами.
Ты знаешь, как мы пытались.
Он хочет срочно встретиться с тобой завтра.
У него есть условия?
Это произойдёт в Париже и только с шефом "Моссада".
Хельмут Моль, заместитель шефа германской разведки
хочет встретиться со мной и не на своей территории?
Послушай, если так,
- это очень серьёзно. - Да.
- Я еду. - Ясно.
Через 4 часа. Здесь билеты.
Здесь экземпляр соглашения об оружейной сделке, самой крупной
из всех, когда-либо имевших место на Среднем Востоке.
Русские продают вооружение Египту и Сирии
в таком количестве,
которым можно уничтожить Израиль.
Им потребуется несколько лет, чтобы освоить это оружие,
а потом - вам конец.
Спасибо.
Но, почему вы сообщаете мне это?
Благодарность не мне,
благодарность должна адресоваться Феликсу. Я здесь из-за него.
Феликс? Кто это Феликс?
Феликс был самым лучшим моим другом в школе.
Он из ваших.
Он исчез в начале событий, которые вы называете Катастрофой.
Здесь есть всё.
Ракеты,
ракетные комплексы...
Сирия, Египет, Ирак.
Хельмут, действительно, дал тебе весь договор?
До последнего листа?
Включая план войны. У меня нет сомнений.
Такое количество оружия не может просто лежать без дела.
Я полагаю, что где-то в конце 60-х будет война.
Нам необходимо теперь достать значительно больше оружия,
где только возможно.
Это Бен-Гурион поручит нам на ближайшие годы:
достать вооружение в большом количестве.
Что случилось на этот раз?
Опять-таки формула.
Им не удаётся получить результат.
Что всё так запутано?
Они застряли на математических расчётах.
Не удаётся вычислить количество вещества, необходимое, чтобы вызвать деление ядер
и цепную реакцию, обусловленную критической массой.
Каждый разговор с министром начинается
с вопроса: "Почему во Франции до сих пор нет бомбы?"
Мне не удаётся объяснить ему, почему на 8% оборонного бюджета,
отпущенные на атомную энергетику,
у Франсуа не получается создать французскую бомбу.
Скажите своему министру, что я делаю всё возможное.
Это не то, в чём можно ошибиться. Нам не удаётся получить результат.
Франция обязана иметь бомбу.
-273 градуса Цельсия.
Это не точно.
Температура...
-273 Цельсия это - абсолютный ноль.
Здесь температура была -195.
Да?
Да, пожалуйста. Минуту.
Леви. Премьер-министр.
Господин премьер-министр, говорит Леви.
"Приедьте ко мне немедленно!"
Который час?
23:20.
Он, конечно же, хочет информацию о советских поставках оружия.
Он всегда на шаг впереди. Это просто невероятно!
- Речь не о закупках оружия. Это - нечто значительно большее. - Что?
Он хочет, чтобы у Израиля была собственная ядерная программа.
Что ты сказал ему?
Я сказал ему, что это всё равно, что построить Манхэттен в Димоне.
Ты имеешь в виду, что у нас есть всё, а, единственное, чего не хватает - это места для строительства.
Значит, это серьёзно.
Итак, есть 3 государства, у которых имеется бомба:
США, Россия и Британия.
Франция - единственное государство, которое в настоящее время пытается создать бомбу.
Кто отвечает за французскую бомбу?
Франсуа Лобсер, шеф их комитета по атомной энергии.
И Клод.
Клод.
Клод?
Клод - это хорошо. Я встречусь с ним.
"На границе у нас ещё будет мир,
и мы поедем в Хан Юнис (Газа) в кино
с Абдулом Вахабом, говорящим по-арабски.
Ещё наступит тот день, и тогда все поедем
на берег Эль-Ариш, чтоб в море поплавать,
фалафель поесть, и выпить..."
Кажется мне, стоит закончить сегодня. Завтра продолжим.
Ещё один куплет.
"Ещё наступит тот день, и тогда все поедем
на берег Эль-Ариш, чтоб в море поплавать,
фалафель поесть, и выпить арак,
кальян пососать и кофе глотнуть.
Спасательную вышку на берег моря привезём
и на ней посадим спасателя.
Он свистнет в свисток:
"Господин, не заплывайте далеко!"
А пары будут играть в мяч, и всё будет, как обычно."
Я проверил. У нас есть 25% шансов получить Нобелевскую премию по физике.
Простая статистика.
25% получивших Нобелевскую премию по физике - евреи.
Вы увидите, что мы выпьем по рюмке по случаю получения премии.
Можно?
Если бы Нобель знал, что сделают с помощью изобретённого им динамита,
ты думаешь, он отдал бы его в распоряжение человечества?
Я думаю, что он был бы в большом затруднении.
Ответ правильный.
Мы не идём?
Идём.
Идём, идём.
Чтобы создать атомную бомбу нужно три компонента:
ядерный реактор, уран и формула.
У Франсуа есть деньги и два компонента -
реактор и уран. Но, его учёным не удаётся найти формулу.
Ты хочешь сказать, что государству, у которого нет реактора, урана и формулы...
и денег. У вас нет денег вообще.
Верно, но Бен-Гурион не приемлет слово "невозможно".
Передай Бен-Гуриону, что друг, самый лучший, который есть у него во Франции, сказал,
что Франции со всеми её ресурсами не удалось найти формулу.
И это говорит о том, что нет никаких шансов,
что Израиль развернёт ядерную программу.
Никаких шансов.
Ты уверен, что он был искренен с тобой?
Так же, как уверен, что ты искренна со мной.
Что ты собираешься делать?
Подождать до утра.
Оставить Бен-Гуриону ещё одну ночь сладкой иллюзии,
что мы сможем дать ему то, что он просит.
Леви, считающийся с другими.
Это - твоя сторона, с которой я не знакома,
после стольких лет, что мы вместе.
Весьма гуманно с твоей стороны.
Что ты делаешь?
Я встретила Эйтана.
Он вернулся вчера из посольства в Токио.
Он встретил там группу японских студентов,
которые упражнялись на нём в английском.
"Как поживаете? Моё имя Южи."
"- Откуда вы? - Из Израиля."
Не понимают. Они не знают такого государства.
Иерусалим - никакой реакции.
"Я - еврей".
"Еврей!" Глаза японцев широко раскрылись.
"Еврей! Эйнштейн!"
Эйнштейн.
Очень красивое уравнение ты напомнила мне сейчас, Шошана.
mc^2 = Эйнштейн.
Эйнштейн = еврей,
Еврей = Сион и страна Израиля.
Красиво очень.
Вот, что сделаем: премьер-министр пригласит на встречу в Израиль Фукса.
- Кого? - Фукса.
Фукс - это один из выдающихся учёных мира в области ядерных исследований.
Премьер-министр пригласит его посетить страну.
Он - еврей,
у которого часть семьи погибла в Катастрофе.
И премьер-министр напомнит ему об этом.
Замечательно!
Замечательно, Шошана.
Я так и сказал.
Чудесно, Леви.
Фукс приехал.
Старик примет его в четверг в Сде Бокер.
Скажи, Амирам живёт где-то здесь?
- Да, здесь, только сейчас 2:20 ночи, Леви. - Ну?
Кто у нас самый серьёзный специалист в области ядерной физики?
Здравствуй, Амирам, и извини за беспокойство.
- В ядерной физике. - В физике... Файерберг.
Доктор Пинхас Файерберг. Мы преподаём вместе в университете.
По результатам профессионального экзамена он - звезда факультета.
- Превосходнейшее серое вещество. - Какие проблемы, кроме экзаменов?
- Он - немецкий еврей, это не его вина. - Что это значит? Он из Германии?
Да, немецкий еврей.
Организуй мне встречу с ним. Я хочу знать о нём всё.
Хорошо.
- Спокойной ночи. - Спокойной ночи. - Или доброе утро. - Доброе утро.
- Доктор Файерберг. - Здравствуй, Авирам.
- Познакомься, это Шошана. - Здравствуйте, очень приятно.
- Это Леви. - Очень приятно.
Леви - шеф "Моссада".
Шошана - его заместитель.
Ваше имя идёт впереди вас в научных кругах Израиля.
Я слышал о вас много хорошего.
Хотел спросить вас. Вопрос теоретический.
Если учёный-атомщик даст вам формулу
для разработки ядерной программы,
сможете вы стать руководителем группы, которая реализует этот проект?
Файерберг, это серьёзно.
Я сказал им, что вы - именно тот человек.
Послушайте, Израиль должен иметь ядерную программу.
Обязан!
Я хочу, чтобы вы возглавили эту группу.
Вы будете работать под моим началом. Получите всё, что вам потребуется.
Без ограничений, слышите? Однозначно.
Я - не тот человек.
Сожалею, я говорил вам, что...
Не сожалей. Встреча была отличная.
Я получил точно то, что нужно.
Но, он сказал только что, что он не...
Леви спросил его, может ли он возглавить научную группу,
которая займётся ядерной программой.
Он не сказал, что он не может.
Он сказал, что он не тот человек.
Он сказал вам однозначно "нет".
И я не знаю другого человека, кроме него, который может сделать это.
Амирам, кроме меня, никто не говорит Леви "нет".
Что ты не понимаешь?
Он хочет войти в историю, как премьер-министр,
который дал своему народу гарантию полной безопасности.
Разорение, которое произошло из-за Германии всего несколько лет назад, больше не повторится.
Каждое заседание с ним заканчивается словами:
"Франция обязана создать бомбу!"
Я уже не знаю, что делать.
Мы безуспешно пытаемся найти формулу. У нас нет решения.
Такого не может быть, чтобы не было решения.
Что меня беспокоит: когда выйдем на пенсию
и будем гонять эти мячи,
нет никаких шансов, что сможем наклоняться, чтобы поднимать их.
Такого не может быть, чтобы не было решения.
Авраам, праотец Фукса,
Твоё имя высечено на скрижалях...
Если он согласится, его могут убить.
Да.
У него нет выбора.
Бен-Гурион сам сделал ему чай.
Он положил ему в чай
каплю лагерей, каплю Катастрофы,
каплю Третьего Храма,
и, чтобы польстить его самолюбию, также рассказал о месте, обеспеченном ему в истории.
А, чтобы не было непонимания, подчеркнул,
что в настоящий исторический момент, действительно, место будет обеспечено. Он также сказал ему,
что то, что мозги евреев сделали для США,
он обязан, обязан, сделать для своего народа.
Эта бумажка успокоит Фукса,
он будет работать с Файербергом. Организуй, чтобы они начали работу как можно скорее,
и чтобы не выходили из кабинетов, пока у нас не будет всё, что необходимо.
Необходимо только учесть, что Файерберг ещё не согласился.
- Пусть начнут работать, хорошо? - Ты не слушаешь меня.
Пусть Фукс не выезжает из страны,
пока Файерберг не будет точно знать формулу.
- Хорошо? - Но, Файерберг не огласился. - Он согласится.
Ты оцениваешь его неверно.
С его прошлым,
с его исторической осведомлённостью,
невозможно, чтобы он не согласился. Мы сделаем возможным
изменение хода истории.
Невозможно. Он не устоит перед искушением.
Клод, твой брат был настоящим героем.
Что бы вы сделали для нас, если бы у нас была формула?
- Если бы у вас была формула? - Ты слышал хорошо.
Мы заключили бы сделку.
Вы даёте нам формулу, а мы, взамен, строим вам реактор,
поставляем уран, тяжёлую воду и всё, что требуется.
Ты можешь гарантировать такую сделку?
Мы пойдём к Морису.
Если Морис убедится, премьер-министр скажет "да".
Благодаря Морису, он - премьер-министр.
Клод? Клод?
В память о Пьере,
мы назовём это "Операция "Подсолнух"".
Извини, что помешал.
Могу я узнать, почему Файерберга до сих пор здесь нет?
- Фотография. - Я уже был в Париже, я говорил с Клодом,
я вернулся из Франции,
а ты до сих пор не сумела привести сюда Файерберга.
Учёный-атомщик даёт нам формулу,
французы подписывают с нами договор,
а ты здесь с бумагами.
Я могу узнать, почему ты сидишь в кабинете, а не ведёшь Файерберга
за уши сюда?
Потому что Файерберг не готов ещё встретиться с Фуксом.
- А Фукс? - Я сказала ему, что Файерберг болен.
Ты хочешь посмотреть фотографию?
Оставь меня с фотографиями!
Больной... Душевнобольной! Душевнобольной!
У нас есть шанс, единственный, исторический,
который только он, с его способностями может реализовать,
а он колеблется.
Что он сказал тебе? Он хочет подумать, верно?
У него - проблема, нравственная проблема.
"Мы строим лагерь смерти",
Я хорошо знаком с этой тупой болтовнёй!
Пусть прекратит, его превосходительство,
профессор ядерной физики,
пудрить нам мозги!
Франт с пустой морализаторской болтовнёй...
Сколько времени я могу держать здесь Фукса? Сколько времени?
Я хочу, чтобы Файерберг был здесь и сейчас!
Немедленно!
Что?
Фотография.
Это - Хельмут Моль, а это - Феликс.
Кто это Феликс?
Пинхаса звали Феликсом в Германии.
Ты связываешься с Хельмутом Молем и говоришь ему,
что Феликс - это Пинхас Файерберг.
Ему мы обязаны информацией, которую получили от Хельмута.
Феликс не погиб в Катастрофе.
Он жив, здоров, дышит и живёт в Иерусалиме, и ты пригласишь его.
А Хельмут Моль не знает ничего до сих пор,
но, Леви, когда узнает, он сделает для нас всю работу.
Что ты кричишь?
Я думал, что тебя убили, как всех евреев из нашей школы.
Все так боялись, и я был таким же трусом.
Но, ты жив, Феликс.
Да.
Я жив, Адольф.
После войны нет больше Адольфа и нет "фон".
Теперь я - Моль. Хельмут Моль.
А я до сих пор Файерберг.
А ты, что ты хочешь?
Я молчал до сих пор, но теперь вы снова в чрезвычайной опасности.
И ты хочешь спасти нас?
По крайней мере, не упустить эту возможность.
Русские подписали с Египтом и Сирией договор о поставке оружия,
который держится в строгом секрете.
Поэтому, я встретился с Леви и передал ему всё.
Но, какое отношение имею к этому я?
С таким количеством оружия, которое они получат по этому договору,
если Леви не придёт какая-нибудь гениальная идея, ты снова в смертельной опасности.
Это всё?
Я должен тебе ещё кое-что.
Вот.
Это я должен был возвратить тебе ещё тогда.
Поверь мне, Пинхас, я знаток в этих делах.
Вы, действительно, в серьёзной опасности.
Когда вы создали первую бомбу...
Мы верили, что наступит конец войнам,
что сама бомба будет сдерживать лучше всего.
Что бы ты не решил,
ты будешь раскаиваться, что не сделал наоборот.
Если откажешься, Освенцим будет преследовать тебя до могилы.
А, если создашь бомбу,
Хиросима и Нагасаки будут преследовать тебя в ночных кошмарах.
Как же вы спите?
Поверь мне, все идеалы гуманизма,
которые преследуют тебя, исчезнут,
если у Египта, Сирии или Ирака будет атомная бомба.
Взгляни на карту.
Единственный друг, который есть у вас, единственный, на которого вы можете положиться,
не боясь его, - шах Ирана.
Все остальные арабские государства хотят стереть вас с карты мира.
Кое-что изменилось в последнее время.
Я согласился разрабатывать ядерный проект.
Египет и Сирия подписали с Россией договоры на поставку вооружения.
Леви считает, что в течение нескольких лет разразится крупнейшая война
в которой погибнут десятки тысяч.
Как это связано с твоим согласием разрабатывать ядерное оружие?
Леви утверждает, что ядерный проект - это самый эффективный способ сдерживания.
- Кто это Леви? - Подумай об этом логически, Гила.
Ты - учёный, Файерберг,
а не военный, не политик, не стратег.
Ты принял решение в области, в которой не понимаешь.
Следуя твоей логике, это всё равно, что просить Бен-Гуриона исследовать радиоактивность.
Да, но логика - это логика во всех областях.
Для чего им нужно столько оружия,
если они не собираются использовать его?
И ты согласился разрабатывать проект, который...
- который, действительно, приведёт, к гибели тысяч. - Как раз, наоборот.
Если создадим бомбу вовремя, не погибнет ни один человек.
Что значит "создадим"? Кто создаст?
Мы.
Я говорю с тобой об этом с разрешения шефа "Моссада".
И Леви понимает, что я не могу сделать это один. Я нуждаюсь в тебе.
- Он велел тебе сказать мне это? - Нет, Гила. Это я сказал ему.
Я не могу сделать это один. Я нуждаюсь в тебе.
Поедем со мной в Париж, поедем.
Кроме тебя, я буду просить также Эфраима и Моше.
Мне нужны вы все.
В данный момент вы - единственные докторанты
в Израиле в области ядерной физики.
- Ты похож на него. - Да?
Ты всегда говоришь мне это, а я не вижу ни малейшего сходства.
Хорошо, но я вижу.
Вы оба - самые красивые мужчины, который я когда-либо видела.
Я - урод, мама.
Тогда, как получается, что каждая твоя новая девушка красивее предыдущей?
Это из-за твоего компота, мама.
Я добавляю ещё несколько аккордов,
и они тянутся ко мне.
Вот, это у тебя от него. Когда он играл на гитаре...
Минуту, как это твой любимый брат, дядя Файерберг,
никогда не женился?
Если он был красив, девушки должны были умирать от него.
Эта Гила, ты знала её? Она стоила чего-то?
Ещё 60 минут, мама.
Нет от этого никакой пользы, что я красив.
Хватит.
Премьер-министр покинул чрезвычайное совещание правительства
и в настоящее время беседует с президентом США.
У них не много времени для беседы, потому что через 60 минут
будет завершён процесс подготовки иранских ракет...
Счастье, что я не женился.
Нельзя рожать детей в этом мире.
Даниле, это нормально - бояться.
Не интеллигентно не бояться.
Но, после того, как прочитаешь это, ты подаришь мне много-много внуков.
"Последняя технологическая новинка прибыла в Иерусалим.
Студент по имени Муншаин слоняется по университету с транзисторным радиоприёмником."
- Я знала его. - Да? - Да.
"Все ходят за ним и восторгаются чудом.
Одна студентка спросила его: "Как это работает без проводов?"
Муншаин ответил ей: "А с проводами ты знаешь, как это работает?"
То, что я хочу сказать вам, -
строжайшая государственная тайна.
Вы не имеете права говорить об этом с кем-либо.
Государство Израиль собирается разрабатывать ядерную программу.
- Что? - Да.
Файерберг становится руководителем проекта.
Но, он не может сделать это один,
поэтому мы нуждаемся в вас.
Знания мы приобретём во Франции.
И мы просим вас присоединиться к нам в поездке, которая, в конечном счёте,
даст Израилю гарантию безопасности и возможность дальнейшего существования.
Время ограничено, поэтому вы должны ответить сейчас.
Моше?
Спасибо.
Эфраим?
- Я с вами. - Прекрасно.
Гила?
Что с тобой?
- Файерберг говорил с тобой об этом раньше, я знаю. - Эфраим, не будь ребёнком.
Почему ребёнком? Я хочу понять, где ты стоишь.
Файерберг говорил со мной, и я сказала ему, что я не вхожу.
Я повторяю это ещё раз. Я не вхожу.
И давление моих друзей не поможет.
Что, ты разочарован мною?
Нет.
Наоборот.
Так, как зовут тебя?
Феликс.
Феликс Файерберг.
Феликс. Мне нравится это.
- Давай уедем отсюда. - Куда?
В Нью-Йорк.
- В Нью-Йорк? - Да.
И как меня будут звать в Нью-Йорке?
Феликс Файерберг.
- Мистер Файерберг. - Да.
Ты другой, Феликс.
И это говорит о том, что мы не нормальные.
В Нью-Йорке все другие,
и это говорит о том,
что ненормальные здесь нормальные там.
А нормальные -
они не нормальные.
Ты слышишь меня?
Поедем туда?
Никого не осталось?
Остался ты один?
Никого. И со стороны твоего отца.
Медаль чемпиона округа в армии.
Отмечен деканом физического факультета. Хорошо.
Что это за прозвище "Варшава"? Что это "Варшава"? Почему тебя зовут "Варшава"?
Хорошо.
Тебя известят.
Спасибо.
Что ты скажешь?
Я думаю, что он будет в порядке.
Пошлём его на курсы.
Он из тех, которые сделают всё, что им скажут.
94 - окончательный балл на первой степени, отличная успеваемость.
91 - окончательный балл на второй степени. Очень внушительно.
Спасибо.
Не думал, что завкафедрой знает студентов этого уровня.
Не всех, только выделяющихся.
Знаете, для меня вы - один из докторантов,
самый талантливый на отделении.
Я обдумываю также несколько вариантов вашей академической карьеры.
Что вы скажете?
Спасибо, я просто не знаю, что сказать.
Это интересно вам?
- Очень. - Тогда давайте начнём с того, что вы скажете мне,
почему через несколько недель после начала диссертации вы всё забросили.
Усовершенствование в Париже - это шанс одноразовый.
В самом деле, Эфраим, после всех надежд, которые я возлагал на вас, вы...
Я ждал большей откровенности, а не пустых слов.
Я сожалею.
Я не могу говорить о деталях повышения квалификации.
Всё в порядке,
представьте себе, я хорошо знаю, что происходит.
Я еду в Париж на конгресс. Там мы продолжим наш разговор.
Договорились.
Скажите мне вы,
что я скажу свой дочке, когда она захочет знать,
зачем я создала бомбу, которая убила 200 тысяч человек одним взрывом,
и ещё 300 тысяч обрекла на ужасные страдания.
Что я скажу ей?
Ты злишься на него?
Гила, он - твой научный руководитель.
У вас разница в возрасте.
Ты так красива, что это, конечно, также мешает ему.
Но, он - немец.
А им надо давать время.
Вот так.
Но, Париж...
Париж.
Париж сделает остальное.
Разглашение тайны влечёт за собой уголовную ответственность.
Недопустимо, чтобы информация просочилась за пределы этого помещения.
Мы - партнёры в нашей деятельности,
которая должна обеспечить дальнейшее существование государства Израиль.
Недопустимо, чтобы эта тайна была раскрыта.
Даже самые лучшие наши друзья в мире делают всё,
чтобы не допустить разработку в Израиле ядерной программы.
И эффективный путь сделать это -
уничтожить учёных, которые задействованы.
В принципе и...
Здравствуйте.
Сохранность тайны в этом случае -
дело жизни или смерти.
"В начале сотворил Бог небо и землю.
Земля же была пуста и хаотична,
и тьма над бездною."
"В первый день разделил Господь тьму и свет.
И был свет.
И ясный день сиял миру,
а после него наступила тёмная ночь.
И будет вечер, и будет утро следующего дня.
А в пятый день Он сотворил жизнь в воде -
моллюсков, рыб, крокодилов.
И в тот же день летали птицы в небе -
орлы, ласточки и голуби.
А в день шестой он сотворил животных -
слонов, оленей и гиен.
И в тот же день он сотворил человека,
сотворил человека по образу и подобию Божию.
И будет вечер и будет утро шестого дня.
И человек приручил животных,
и человек работал на земле,
и человек изобрёл колесо,
и человек спустил корабли на воду,
и человек обуздал пар,
и человек полетел ввысь, как птица,
и человек покорил звёзды,
и человек создал атом."
"Земля же была пуста и хаотична,
и тьма над бездною..."
Наконец, ты поумнел, Пинхас.
Я еду один.
Нет, нет. Мы едем вместе.
Это будет хорошо, поверь мне. Это - правильное решение.
Возьми, она подходит тебе.
Со своим умом ты осуществишь всё.
Всё, о чём мечтал. Все возможности будут твои.
Нам будет хорошо вместе вдали отсюда.
Я еду один.
Сколько времени вам нужно, чтобы убедиться, что формула верна?
В течение нескольких месяцев мы будем знать, эффективна ли она.
- Всё зависит от их человека. Что вы знаете о нём? - Ничего.
Пинхас Файерберг. Он не числится ни в одном документе.
Леви хвалит его, говорит, что он - гений.
Израильтянин - единственный, кто, способен дать нам формулу
и взамен вовремя получить информацию, которая израильтянам нужна от нас.
Мне трудно поверить. Людям его уровня не удалось.
Никогда не читал его статьи и не слышал о нём!
Иди знай, с этими евреями...
Надеюсь, ты прав.
Посмотрим. Мы должны проверить его уровень,
прежде, чем примем решение о сотрудничестве между нами.
"Когда поём мы о сезоне вишен
весёлый соловей и чёрный дрозд смеются,
все веселятся,
у красавиц кружится голова,
и солнце в любящих сердцах восходит.
Когда настанет время вишен,
весёлый свист дрозда раздастся.
Навеки полюбил я время вишен.
С тех пор в моём сердце открытая рана,
и даже богиня счастья не в силах
её залечить.
Навсегда полюбил время вишен,
и память о нём,
затаилась в моём сердце."
- В память о Пьере! - В память о Пьере!
Да здравствует Франция!
За Пьера!
За моего брата!
16 июля 1942 года, в 4 часа утра
кто-то ворвался в клуб
и закричал, что полиция хватает евреев, чтобы выслать.
Из переулка мы видели квартального полицейского, нашего соседа,
который вёл семью с двумя детьми.
Никто не двигался.
И тогда вдруг откуда-то появился Пьер
и ударил полицейского железным прутом.
Затем Пьер схватил обоих детей и побежал,
а их родители побежали за ним.
Мой отец не ожидал, что это коснётся и нас.
Когда Гитлер пришёл к власти, наш учитель сказал,
что все контакты с евреями запрещены.
Ученик, который сидел рядом со мной, Адольф,
спросил, как узнать еврея.
Учитель ответил, что это очень просто.
И поставил меня перед классом.
"Вот так вы узнаете, кто еврей".
Я вернулся домой без ранца.
В ту ночь мой отец вывез нас в Швейцарию,
и оттуда мы улетели в Англию.
Что вы предлагаете?
По большому счёту,
формулу в обмен на реактор.
У них есть то, что они предлагают?
В последние 10 дней мы работали с ним 24 часа в сутки.
Я могу сказать вам с полной ответственностью,
что не знаю, как он пришёл к этому, но формула у него есть.
Если он продолжит работать с нами, есть большой шанс, что Франция вернёт себе положение
четвёртой мировой державы.
В голове этого человека есть то, чего нет у нас.
Если мы прекращаем сотрудничество с Леви,
у нас не будет бомбы.
Вы должны объяснить это премьер-министру, Морис.
Вы - единственный, кто может убедить его.
А цена?
Израиль также должен быть членом клуба.
Такая сделка - это шаг к объявлению открытой войны США.
Когда Америка обнаружит, это будет уже необратимо.
Это останется в тайне, без компромиссов.
Вам удастся скрыть от министра иностранных дел такую гигантскую операцию?
Когда американцы создали бомбу,
вице-президент Трумэн не знал об этом.
У нас только вы, Франсуа, премьер-министр и я владеем секретом.
А деньги?
Мы среди евреев...
Бен-Гурион, конечно, попросит вас принять участие в расходах...
Хорошо, хорошо.
Пойдёмте со мной.
Мама, это тот молодой израильтянин, о котором я тебе рассказывал.
Дайте мне вашу руку, пожалуйста.
Я вижу, что линия судьбы
у вас глубокая.
Морис, это хорошо.
Приходите завтра в 9 утра в "Отель Матиньон".
Премьер-министр примет нас.
Это верно? Морис может ввести нас завтра в "Отель Матиньон"?
Точно такой вопрос премьер-министр задал Морису
перед последними выборами, и Морис ответил "да".
А что бы произошло, если бы у меня были другие линии на руке?
Если бы матери Мориса не понравились ваши линии,
ничего бы не произошло совсем.
А теперь ядерных держав будет четыре:
США, Советский Союз, Британия и Франция.
Четыре.
Пять.
"А, если бы эта линия шла иначе, тогда не было бы ничего.
Ни у вас, ни у нас."
Ты знаешь, о чём говорит эта линия, мама?
Что через 30 минут здесь начнут падать ракеты с ядерными боеголовками.
И это означает, что последние полчаса моей жизни
я растрачиваю на глупости.
А этот мой дядя, твой дорогой брат из Германии,
имел богатое воображение. Вероятно, поэтому его убили?
Твой дорогой дядя из Германии не имел богатого воображения.
Не из-за этого он умер.
Врачи сказали, что это облучение убило его.
Ты понимаешь? Они не обращали внимания на радиоактивное излучение.
На последней стадии рака, когда друзья пришли попрощаться...
Кому интересны все эти встречи, мама?
Эта история слишком скучна. Мы живём сейчас.
Да, мы продолжаем жить, благодаря этим людям.
И, если ты не веришь тому, что написано рукой твоего дяди,
- может быть, поверишь Шимону. - Какой ещё Шимон теперь у тебя в голове?
Файерберг всегда говорил,
что всё произошло, благодаря Шимону,
что Шимон умел использовать возможности,
что Шимон - тот, кто заложил основу.
Когда Шимон говорит о Жорже Элгози, он имеет в виду Мориса.
Жорж - это прозвище Мориса.
Псевдоним.
Мы приехали в дом Элгози.
Что вам сказать? Подобного дома я в жизни не видел.
Он был холостяком,
коллекционировал живопись с молодых лет.
Весь дом был увешан картинами
лучших французских художников.
Шагал и Пикассо...
Он покупал их, когда они ещё не были известными.
Даже, простите, в туалетах висели великолепные полотна.
Он сказал: "Прежде всего, я должен представить вас своей маме."
Он привёл меня в салон,
где чуть ли не на королевском троне
сидела мама.
Я подошёл к ней.
Она сказала: "Дайте мне вашу руку". Я дал ей руку.
Она посмотрела на руку и сказала: "Жорж, всё в порядке".
Он сказал: "Хорошо, приходите ко мне завтра утром в "Отель Матиньон",
резиденцию премьер-министра.
В 10 утра мы приезжаем в "Отель Матиньон".
Я поражён всем этим великолепием.
Поднимаемся на второй этаж
и входим к премьер-министру.
Жорж говорит: "Господин премьер-министр, позвольте мне заняться этим".
Тот отвечает: "Пожалуйста". Это было, как в сказке.
Извините за опоздание, профессор. Рад видеть вас.
Не надо "профессор". Пастернак.
Давайте покормим уток.
Вам удаётся наслаждаться также удовольствиями Парижа?
По правде говоря, не так, чтобы очень.
Вы правы. С тем, чем вы занимаетесь здесь, конечно же, у вас нет времени на всё остальное.
Профессор, что вы подразумеваете под "с тем, чем вы занимаетесь здесь"?
Не профессор, а Пастернак.
Вы думаете, что завкафедрой не знает,
чем занимаются его докторанты по ядерной физике?
Будьте спокойны. Кто, вы думаете, рекомендовал вас изначально?
У меня не было никакого представления. Нас постоянно предупреждают о строгой секретности.
Вы правы, мы не будем говорить об этом здесь.
Я хотел поговорить с вами о дальнейшем.
У меня в следующем году научная командировка. Мне нужен заместитель.
Хотел узнать, могу ли я рассчитывать на вас.
Профессор, вы знаете, как мне нравится научный мир.
Полагаю, что сразу, как только закончится работа в Израиле, я смогу освободиться.
Это - то, что я хотел услышать.
Не говорите об этом ни с кем. Вы же знаете научный мир.
Большое спасибо, профессор... Пастернак. Большое спасибо.
- Как вы оцениваете время? - По оценке Файерберга,
французы будут готовы к следующим экспериментам в течение нескольких месяцев.
Он верит, что на этот раз они будут успешны.
После этого, я в вашем распоряжении.
Хорошо, тогда вопрос решён.
Я должен вернуться на конгресс. У меня доклад через час с четвертью.
Я улажу все дела. Только, никому ни слова.
Большое спасибо!
Пастернак звонил.
Он хочет поговорить со мной.
Я люблю протокольное дипломатическое платье.
Женщины выглядят, как королевы,
а мужчины - как официанты.
Конечно, выбирает платье женщина.
Я думаю, что в ближайшее время меня ожидает продвижение.
Продвижение? Из Парижа, какое ещё продвижение может быть?
Леви говорил, что приедет.
Он сказал, что поговорит с премьер-министром обо мне.
Леви уже здесь.
И он просил передать тебе привет.
Леви здесь?
Где ты встретила его?
В "Chez Simone".
Марсель, официант думал, что я пришла на встречу с израильтянами
и провёл меня во внутренний зал.
Леви был с Клодом, ещё с одним французом, израильтянином и израильтянкой.
Откуда ты знаешь, что они израильтяне?
По обуви.
Они были поражены, когда я вошла. Почти, как ты.
Я не поражён.
Леви, конечно же, завтра заскочит в посольство.
Ты ведь знаешь, что ничего важного во Франции не случается без меня.
Скажи мне, как бабочка?
Супруга американского посла так элегантна.
Люди, которые не знают, что она - супруга американского посла,
думают, что она - француженка.
Леви тоже любит "фуа-гра" (блюдо из печени гуся).
Сыры, вино, и "фуа-гра".
Межнациональный комитет по научным связям.
Хорошее название для "фуа-гра".
Так выглядит атомная бомба?
Французская атомная бомба.
- Можно? - Пожалуйста.
Это такого же типа, что сбросили на Хиросиму?
Нет.
Это устройство весит 12 кг.
Мощность составляет 40 тысяч тон в тротиловом эквиваленте.
Это значительно больше.
200 тысяч человек сразу и ещё сотни тысяч
погибнут от длительного облучения.
Это - то, что сделает такое устройство.
- Никогда не было у вас другой мысли? - Даже первой мысли у меня не было.
Если бы у меня были такие бомбы в 1938 году, я бы бросал
одну за другой, пока бы Германия не сдалась.
Вы - евреи - единственные, кто непрерывно задаёт подобные вопросы.
Это, вероятно, в генах.
Если дело в генах, то Леви, конечно же, не еврей.
Я был обязан поговорить с вами относительно докторантов.
Сожалею, я не могу помочь вам в этом вопросе.
Программа научного сотрудничества -
это только прикрытие ядерного проекта, который Израиль пытается реализовать.
Где вы слышали эту чушь?
Вы думаете, что дело такого высокого уровня может происходить без того, чтобы я не знал о нём?
Шарон, дорогой, слушайте внимательно.
Израиль и Франция готовятся к ядерным экспериментам.
Господин посол, вы не знаете, что происходит здесь.
Пастернак, мы, действительно, знакомы много-много лет,
но я вынужден напомнить вам, что вы говорите здесь с Ярухамом Шароном,
послом Израиля во Франции.
Послушайте внимательно. Ничего, ничего,
не может произойти здесь, на моей территории без моего ведома.
У вас нет представления о том, что происходит. Леви разрушает государство.
Леви и Файерберг строят ядерный реактор. Необходимо остановить это.
Поговорите с Бен-Гурионом. Он - единственный, кто может одолеть Леви.
У меня не было представления, что дошло до этого.
Это кажется угрожающим и ужасным.
Я очень рад, что вы открыли мне глаза на это серьёзное дело.
К сожалению, мы спешим на приём
к министру иностранных дел Франции. Но я обещаю вам,
как только мы вернёмся, я свяжусь с нашим министром иностранных дел
и с премьер-министром.
А кого они привлекли? Ответственным за проект назначили Файерберга.
Что?
Совсем сошёл с ума, совсем.
А что, если он прав?
Сузен, что с тобой?
Я бы не знал о таких вещах?
В самом деле, что, по-твоему, происходит?
Вероятно, об этом Леви и Клод говорили, когда я видела их в ресторане.
Вероятно, из-за этого Леви вдруг смутился, когда увидел меня.
Я должен позвонить в посольство.
Нет, я должен пойти в посольство, послать телеграмму министру иностранных дел
и копию премьер-министру.
Ты идёшь со мной на коктейль и не делаешь ничего!
Я не привык, чтобы меня так обходили!
Вспомни 1956 год, как твой министр выглядел полным идиотом,
когда Бен-Гурион послал его в ООН обещать,
что Израиль не нападёт на Египет.
В то время, когда посол выступал, армия уже захватила почти весь Синай.
Значит, самое лучшее - ничего не делать. Пусть Пастернак сам идёт к Бен-Гуриону.
После всей этой истории ты ещё окажешься
послом в Боливии.
Лично меня Париж устраивает больше.
- Но, Пастернак... - Пастернака здесь не было.
Пожалуйста.
- Алло? - Шошана, слушай, Пастернак в Париже.
Предупреди Файерберга.
- Пусть не контактирует. - Хорошо.
Файерберг, открой, я знаю, что ты здесь.
Открой, Пинхас.
Открой.
Феликс.
Мне было не легко приехать сюда.
Что ты делаешь здесь?
Как ты, вообще, нашёл меня?
Ведь я говорил тебе, что нельзя.
Хватит, это - я, Давид.
Я пришёл к тебе, я нашёл тебя.
- Ты должен уйти. - Это сильнее меня.
Что это?
С каких это пор у тебя пистолет?
Что происходит с тобой, Феликс?
Ты не поймёшь.
Но это - значительно большее, чем ты и я.
У Файерберга есть любовник, Давид. Он приходил в его квартиру.
Файерберг может сломаться.
Займись этим, Шошана.
Пойди, принеси багеты.
И помидоры, и яблоки, проверь, или есть.
- Войдём? - Пожалуйста.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Я растолстею, если так будет продолжаться, и этим всё кончится. - Ну?
Ты должен сказать теперь, что это сделает меня ещё красивее в твоих глазах.
Ты будешь значительно красивее в моих глазах, а также чуть толще.
Это.
Этот сыр надо есть с вином.
Спасибо.
Знаешь, с момента, когда я передал им окончательную формулу,
у нас нет дороги назад.
У людей, вроде тебя, разум всегда преобладает.
Ты знаешь, что я здесь из-за тебя?
Ты - самый умный и самый глупый, Файерберг.
- Купил всё? - Да.
Пойдём?
Сожалею, но есть ещё несколько дел, которые я должен закончить.
Увидимся позднее.
Господин, вы должны заплатить.
- Мужчины, у вас настоящие проблемы. - У меня нет проблем.
Почему он не идёт?
Я сделала что-то не так?
Ладно, Гила, с твоим IQ - 180 - ты ещё не поняла этого?
Что? Что он не любит меня?
Более того.
Он никогда не будет спать с тобой.
Файерберг не любит женщин.
Пойдём.
"Пойдём" - самое короткое слово в любви.
Идём.
Спасибо.
Извините, где туалет?
- Войдёте вовнутрь и поднимитесь по лестнице. - Спасибо.
Когда Файерберг предложил нам войти в группу, ты согласился не сразу.
Ты думал.
О чём ты думал? Почему сказал "да"?
Моше из тех, которые соглашаются сразу.
Он точно такой, какой нужен стране, солдат, который не думает.
Я наоборот.
Я согласился, потому что это - дорога, пройдя которую, через 15 лет
я стану деканом факультета естественных наук.
Ты хотела откровенности?
Ты из тех, которые всегда добиваются того, чего хотят?
Господа, это - исторический момент,
когда мировой порядок восстанавливается.
Франция, заняла своё место мировой державы
наравне с Америкой, Советским Союзом и Британией.
В настоящее время в мире существуют четыре ядерные державы,
которые определяют пути развития.
Господа!
Да здравствует Франция!
В дополнение к четырём, будет ещё одна маленькая держава с ядерной программой.
Франция, Файерберг, выполнит свои обязательства,
ведь без этого эксперимента... Что?
Это - Жан Поль, офицер безопасности "Операции "Подсолнух"".
Только что мужчина 30 лет упал
в кафе вблизи Сен-Жермен.
Он мёртв.
Давид Мейер. Вы знаете его?
Нет, не видел его никогда.
В его кармане был ваш адрес.
Не представляю, кто этот человек.
Что случилось?
Нашли кого-то мёртвого в кафе, а в его кармане - адрес Файерберга.
Мы обязаны немедленно выяснить, кто этот человек,
и почему в его кармане был адрес Файерберга.
Если американцам стало известно, это - конец.
Не понимаю, как я не видела, что Файерберг...
Вы хотели срочно встретиться со мной. Надеюсь, есть серьёзная причина для этого.
Это касается Файерберга.
Я думал, что прежде, чем обращусь к премьер-министру,
лучше предупредить вас о моих намерениях.
Кто это Файерберг?
Вопрос очень правильный.
Вы, в самом деле, думаете, что Файерберг и Эфраим понимают,
всё значение ядерной программы?
Я знаю, что вы делаете в Париже.
Говорю вам, как завкафедрой физики:
это - безответственность. Я не понимаю, как вы смеете.
- Вы приведёте страну к гибели. - Допустим, то, что вы говорите верно.
Со всем уважением к шефу "Моссада",
вы не думаете, что такое важное решение, как это,
такого уровня, это - решение премьер-министра?
Тогда, Бен-Гурион страдает опаснейшим безумием.
Каждая минута, пока он премьер-министр, представляет опасность для государства.
- Он должен уйти в отставку! - Иначе?
Иначе, главной новостью в "Нью-Йорк Таймс" завтра будет:
"Израиль готовит ядерную программу".
И тогда американцы остановят нас, но цена будет значительно большая.
Вы знаете, очень жаль, что вы так отзываетесь о премьер-министре,
- потому что он высоко ценит вас. - Что вы имеете в виду?
Я скажу вам, что я имею в виду: вы правы.
Мы ошиблись, назначив Файерберга.
Вы должны стоять во главе этого проекта.
А это значит, что вы должны немедленно уйти с поста завкафедрой.
Я хочу получить ответ до вечера. И это - решение премьер-министра.
Не надо ждать,
я возглавлю это святое дело.
Я буду рад встретить старость на ответственном посту.
Я вложу весь свой опыт в этот проект.
Я дам ядерную программу Израилю.
Замечательно, замечательно.
Амирам?
Тогда, Бен-Гурион страдает опаснейшим безумием.
Каждая минута, пока он премьер-министр, представляет опасность для государства.
- Он должен уйти в отставку! - Иначе?
Иначе, главной новостью в "Нью-Йорк Таймс" завтра будет:
"Израиль готовит ядерную программу".
И тогда американцы остановят нас, но цена будет значительно большая.
Он упомянул не только Файерберга. Он упомянул также Эфраима.
Сколько я просил их сохранять тайну об этом деле!
Если американцы узнают, это - конец.
Нельзя нам рисковать в этом.
Я слушаю.
Через 8-9 недель они закончат во Франции.
- Мы будем готовы? - В Израиле закончат почти всю подготовку.
Когда Файерберг и докторанты приедут, они смогут начать.
Мы должны поторопиться.
Американцы подозревают, что что-то происходит.
Если американцы обнаружат, что их подозрения верны,
они не дадут нам закончить.
Всё пропадёт!
Амирам, что не в порядке?
Андерсон просит о встрече на съезде в Риме.
- Когда он говорил с тобой? - Буквально, перед моим приходом.
Что он сказал?
- Только, что важно встретиться. - И что ты ответил ему?
Что я мог сказать? Он глава комитета по атомной энергии США.
Нам нельзя рисковать. Нужно тянуть время.
Американцы будут искать теперь повсюду, особенно во Франции.
Недопустимо, чтобы эта тайна была раскрыта.
Ты не летишь. Ты болен.
Что с Моше?
Пошли Моше, чтобы он уладил это. Никто не заподозрит.
Французская полиция была у меня вчера.
Показали мне фото красивого парня.
В его кармане был адрес Файерберга.
Я видел его, когда он крутился возле Файерберга в Израиле. Не знал, что он здесь.
Меня спрашивали, знаю ли я его. Я ответил, что не знаю.
- Они знают, от чего он умер? - Нет.
Может быть, лучше не знать.
Я думаю, что это - Леви.
Леви?
Чего вдруг? Зачем Леви убивать его?
Потому что Леви сделает всё, чтобы его тайна не была раскрыта.
- Дай посмотреть. - Иди покорми уток, не мешай.
Почему все посылают меня кормить уток?
Есть француженка, о которой я не знаю?
Нет.
Это - Пастернак.
Ты встретился с Пастернаком и не рассказал мне?
Он просил меня не говорить никому.
Он предложил мне, после того, как закончим здесь и в Димоне, стать его заместителем.
Откуда он знает о Димоне?
- Я сказал ему. - Что ты сделал?!
Леви сказал, что он сделает всё, чтобы тайна не была раскрыта.
Тогда, после Давида я - следующий в очереди?
Это не смешно.
Слушай внимательно, Эфраим. Ты не вернёшься в свою квартиру один.
Ты постоянно будешь со мной или с кем-то из группы,
пока мы не возвратимся в Израиль.
Постоянно буду с тобой? Это мне нравится.
Не беспокойся. Никто не собирается убивать меня, даже Леви.
Не теперь, когда я, наконец, с тобой.
Иди укладывай чемодан и переезжай ко мне, сейчас же! Я серьёзно.
И я серьёзно.
С воскресенья я жду, когда ты скажешь:
"Укладывай чемодан и переезжай ко мне".
Смешно. Иди.
Это - опасный рисунок.
Ещё могут подумать, что из кактусов растёт подсолнух.
За такие рисунки Леви убивает.
А пока, я горжусь своей причастностью.
Может быть, я предложу это Леви в качестве эмблемы Димоны.
Вы видите то, что вижу я? У нас нет времени.
Позвонил французский офицер безопасности.
Эфраим исчез.
Ещё две операции.
Ты уверен, что хочешь закончить процесс?
Ты думаешь, что сможешь справиться без него?
Нет, мы не сможем без него.
Нет необходимости справляться без него. Он сделает это.
Он обязан сделать это.
Ты даёшь это ему, Леви?
Израиль не должен страдать из-за людей, подобных ему.
- Премьер-министр. - Не было звонка.
Был, был, ты не слышал.
Это - премьер-министр. Он хочет услышать,
можем ли мы сообщить миру достоверно,
что у нас есть возможность дать врагу достойный отпор.
Премьер-министр доводит до сведения Кнесета, что у Израиля есть ядерная программа,
которая предотвратит войну.
Это - глубокое убеждение премьер-министра.
Премьер-министр, действительно, обещал, но не обещал осуществить.
- Почему премьер-министр не осуществит? - Может быть, потому что он и армия хотят войну?
Открой глаза. Это - человек, который убил Давида.
И Эфраима.
"Горжусь своей причастностью"
Мне велели убить Эфраима, но он жив.
Он вернётся, когда закончим здесь.
Он передаёт тебе, что гордится своей причастностью. Продолжай.
Очнись, Файерберг.
Ты играешь по правилам шахмат.
А Леви против тебя играет в покер с джокером, спрятанным в рукаве.
Они убили Эфраима.
Он убил Эфраима. Очнись! Он убил Эфраима!
- Она разрушит всё. Я иду к ней. - Не двигайся!
Не двигайся! Она права.
И Файерберг знает, что она права.
Файерберг играет в шахматы,
но, игроки в покер победят.
Через несколько минут доктор со своей честностью
закончит, наконец, процесс.
Его немецкие гены работают на меня,
ты понимаешь? Не он.
Успех, вопреки всем недоброжелателям. Мои поздравления.
Народ Израиля будет благодарен вам
во все века.
Теперь ваша очередь.
Свяжитесь с премьер-министром.
Если вы не знаете, что сказать ему, я могу помочь вам.
Скажите ему, что Файерберг подарил народу Израиля оружие, которым не стоит пользоваться.
Тогда не будет войны. Просто и правильно.
Правильнее будет не открывать нашим врагам, что теперь мы имеем ядерную программу.
Правильнее, если будет война, в которой мы победим.
А самое правильное было обмануть вас, чтобы вы дали нам ядерный проект.
Эта война не опасна для Израиля.
Она - удобный случай утвердиться.
И, в то время как служащие государственных учреждений переместились в защищённые бункеры,
а весь народ Израиля находится в бомбоубежищах,
наш корреспондент набрался смелости и вышел из убежища.
К вам обращается Юваль Эзриэли, находящийся вне защищённой зоны.
Киото был в списке японских городов, на которые американцы планировали
в конце 2-ой мировой войны сбросить атомную бомбу.
Мы знаем, что они не сделали этого, потому что Киото считался
исторической столицей Японии.
Но, разве Иерусалим не был в списке целей Ирана,
ввиду его исторической важности?
- Судя по тому, что происходит позади меня, может быть. Здравствуйте, Ирис. - Здравствуйте.
Скажите, почему вы здесь, а не в убежище?
Зачем мне умирать в бомбоубежище в моём доме на улице Харав Харальф?
Мне кажется, предпочтительнее умереть здесь.
Считаете ли вы, что Иерусалим безопаснее, чем другие города страны?
Слухи. Не ищите здесь логики, это - иранцы.
А из Газы не стреляли ракетами по Иерусалиму?
Так, если нет логики, почему вы здесь, а не в убежище?
Потому что когда бомба упадёт, не имеет значения, где я буду находиться,
и я предпочитаю уйти из этого мира с кампари и апельсином в руке.
Да, это хорошо. Правда в том, что я предпочитаю умереть...
Даже улицы нет с его именем.
Если бы он хотел улицу своего имени, он должен был быть
или партийным деятелем, или раввином.
Но, он выбрал науку.
Мама.
Это не компот.
Это - шедевр.
И вот новейшая информация, которую мы получили только что из редакции.
Это - сообщения непосредственно из Ирана. Пресс-секретарь армии Ирана информирует,
что армия взяла власть в свои руки. Дано распоряжение
немедленно прекратить снаряжение ракет
и вернуть их в исходное состояние.
Командование армии арестовало президента Ирана,
и армия окружает место пребывания руководителей переворота.
Пресс-секретарь армии Ирана сообщает имена всех, кто был занят подготовкой ракет
и обвиняется в создании условий, чреватых ядерной катастрофой.
Пресс-секретарь армии Ирана сообщает также,
что имеются данные, свидетельствующие о наличии у Израиля ядерного оружия,
разработанного израильскими учёными в 60-х годах.
"Ночью во мраке идёт по дороге феллах,
но пулемёт и гранату он с собой не несёт.
Арабский крестьянин в куфие со шнурком
со стадом коров выйдет из тьмы.
Сядут они, по-восточному, друг против друга,
поставят между собой ящик, накрытый салфеткой,
будут есть и говорить о собранном винограде,
о птичнике, коровнике, цене женщин,
о траншее на границе и о ружьях на постах.
А ещё мы построим там дома с красными крышами и садами
Ещё увидите, придёт тот день,
когда на земле наступит мир.
Ещё увидите, господа,
ещё увидите, что наступит тот день".
История, рассказанная в фильме,
никак не связана с реальными событиями.